XX. Об отвращении спартанцев к пространным речам свидетельствуют следующие высказывания...

XX. Об отвращении спартанцев к пространным речам свидетельствуют следующие высказывания. Когда кто-то принялся рассуждать о важном деле, но, некстати, царь Леонид промолвил: «Друг, все это уместно, но в другом месте». Племянник Ликурга Харилай на вопрос, почему его дядя издал так мало законов, ответил: «Тем, кто обходится немногими словами, не нужно много законов». Какие-то люди бранили софиста Гекатея за то, что, приглашенный к общей трапезе, он весь обед промолчал. «Кто умеет говорить, знает и время для этого»,— возразил им Архидамид.

А вот примеры колких, но не лишенных изящества памятных слов, о которых я уже говорил выше. Какой-то проходимец донимал Демарата нелепыми расспросами и, между прочим, все хотел узнать, кто лучший из спартанцев. «Тот, кто менее всего похож на тебя»,— молвил наконец Демарат. Агид, слыша похвалы элейцам за прекрасное и справедливое устройство Олимпийских игр, заметил: «Вот уж, впрямь, великое дело — раз в четыре года блюсти справедливость». Один чужеземец, чтобы выказать свои дружеские чувства, сказал Теопомпу, что у сограждан он зовется другом лаконян. «Зваться бы тебе лучше другом сограждан»,— ответил Теопомп. Сын Павсания Плистоанакт сказал афинскому оратору, назвавшему спартанцев неучами: «Ты прав — из всех греков одни только мы не выучились у вас ничему дурному». Архндамида спрашивали, сколько всего спартанцев. «Достаточно, друг, чтобы дать отпор негодяям»,— заверил он. По шуткам спартанцев можно судить и об их привычках. Они никогда не болтали попусту, никогда не произносили ни слова, за которым не было бы мысли, так или иначе заслуживающей того, чтобы над нею задуматься. Спартанца позвали послушать, как подражают пенью соловья. «Я слышал самого соловья»,— отказался тот. Другой спартанец, прочтя эпиграму:

Те, кто пожар тирании тушить попытались, погибли;

Медный Арес их настиг у селинутских ворот,

заметил: «И поделом: надо было дать ей сгореть дотла». Какой-то юноша сказал человеку, обещавшему дать ему петухов, которые бьются до последнего издыхания: «Оставь их себе, а мне дай таких, что бьют противника до последнего издыхания». Еще один юноша, увидев людей, которые опорожняли кишечник, сидя на стульчаке, воскликнул: «Хоть бы никогда не довелось мне сидеть на таком месте, которое невозможно уступить старику!» Таковы их изречения и памятные слова, и не без основания утверждают некоторые, что подражать лаконцам — значит прилежать душою скорее к философии, нежели к гимнастике.