9. Это пусть будет у нас первым, рассмотрим теперь второе, следующее за этим, подходит ли оно нам.

9. Это пусть будет у нас первым, рассмотрим теперь второе, следующее за этим, подходит ли оно нам.

—           Что именно? Или ты имеешь в !виду геометрию?

—           Именно.

—           Поскольку она имеет отношение к военному делу, ясно, что она нам полезна: при устройстве лагеря, захвате местности, сосредоточении и развертывании войск и при всех остальных военных построениях как во время самих битв, так и в походах человек знакомый с геометрией и не-знакомый с нею отличаются друг от друга.

—           Но ведь для этого достаточно было бы малой части геометрии и счета. Надо рассмотреть, помогает ли большая и дальше идущая ее часть усматривать идею добра; а мы говорим, что этому помогает все, что заставляет душу обращаться туда, где находится самое блаженное из сущего, что она непременно должна видеть.

—           Ты правильно говоришь.

—           Таким образом, если она заставляет созерцать бытие, она нам полезна, если же становление — не полезна.

—           Так мы утверждаем.

—           Даже мало знакомые с геометрией не будут отрицать, что сущность этой науки совершенно противоположна тем выражениям, какие употребляют занимающиеся ею.

—           Как?

—           Их язык очень смешон и беден: как будто бы действуя и ради действия пользуясь словами, они говорят, что строят четырехугольник, удлиняют, складывают и произносят всякие подобные слова, между тем как вся эта наука существует ради познания.

Безусловно.

Не надо ли согласиться еще в следующем?

В чем?

—           Что она существует ради знания вечно сущего, а не того, что появляется и исчезает?

-- В атом легко согласиться: геометрия есть, действительно, знание вечно существующего.

—           А если так, почтеннейший, то она влечет душу к истине и создает философское настроение, заставляя обращать кверху то, что мы неправильно обращаем книзу.

—           Да, более чем что-либо другое.

—           Следовательно, более чем что-либо другое необходимо постановить, чтобы люди в твоем идеальном государстве ни в каком случае не оставались чужды геометрии. Ведь и побочное ее значение немало.

—           Какое?

—           Да то, которое ты указал,— относящееся к войне; а также и по лег-кости усвоения других наук, как мы знаем, человек, знакомый с геометрией, всегда будет отличаться от незнакомого.

—           Да, действительно, всегда.

—           Итак, мы установим, чтобы она была второй наукой для юношей?

—           Установим.